Почему клиентка оплакивала квартиру, в которой никогда не жила
Клиентка однажды с удивлением обнаружила у себя устойчивую, необъяснимую грусть по поводу квартиры в конкретном районе родного города, которую они с партнёром присматривали и почти решили купить незадолго до переезда, — квартиры, в которой она никогда не жила и, возможно, никогда бы не стала жить, если бы переезд не случился. «Почему я скучаю по месту, которого никогда не существовало в моей жизни?» — спросила она, и этот вопрос указывает на особый, редко называемый вид горя — горе не по тому, что было прожито, а по тому, что было лишь спланировано и вообразимо, но так и не случилось.
Возможные «я»: как психика хранит образы будущих версий себя
Психологи Хейзел Маркус и Паула Нуриус разработали теорию возможных «я» — устойчивых, детально проработанных мысленных образов того, кем человек мог бы стать в будущем, которые формируются задолго до самого события и играют важную роль в мотивации и самоощущении человека, даже если эти образы никогда не воплощаются в реальность. Согласно этой теории, психика хранит подобные возможные версии себя настолько живо и подробно, что их утрата — даже утрата версии, которая существовала исключительно в воображении, — способна переживаться почти так же реально, как утрата уже прожитого опыта.
Почему воображаемое будущее ощущается настолько реальным
Может показаться странным, что человек способен всерьёз горевать по тому, чего никогда не существовало, но с точки зрения когнитивной психологии в этом нет ничего удивительного: мозг обрабатывает детально проработанные воображаемые сценарии, используя во многом те же нейронные механизмы, что и обработку реальных, пережитых воспоминаний, — субъективное ощущение яркости и правдоподобия хорошо продуманного плана на будущее может быть сопоставимо с ощущением от реального воспоминания. Именно поэтому потеря доступа к подробно продуманному, эмоционально вложенному плану на будущее ощущается телом и психикой почти так же остро, как утрата уже случившегося опыта, даже если рационально человек прекрасно понимает разницу между пережитым и лишь воображаемым.
Утраченное возможное «я»: горе по тому, кем вы могли бы стать
Решение о переезде фактически закрывает доступ к целому набору подобных возможных «я», связанных с продолжением жизни дома, — версии себя с определённой карьерной траекторией, определённым кругом друзей, определёнными семейными ритуалами, которые сложились бы, останься человек на прежнем месте. Горе по этой утраченной возможной версии себя — вполне реальное, психологически обоснованное переживание, даже несмотря на то, что сама эта версия никогда не существовала за пределами воображения, а лишь виделась впереди как одна из вероятных траекторий жизни.
Контрфактическое мышление: почему «что если бы я осталась» так затягивает
Психолог Нил Роуз, много лет изучавший контрфактическое мышление — склонность человека мысленно конструировать альтернативные версии произошедших событий, — показал, что подобные мысленные эксперименты «что было бы, если» представляют собой естественную, широко распространённую часть человеческого мышления, которая, впрочем, способна оказывать заметное влияние на эмоциональное состояние в зависимости от направления этих альтернативных сценариев.
Восходящие контрфакты и их цена: почему воображение лучшей альтернативы усиливает грусть
Исследования Роуза различают восходящие контрфакты — мысленное конструирование альтернативы, которая оказалась бы лучше реально произошедшего, — и нисходящие контрфакты — конструирование альтернативы, которая оказалась бы хуже. Восходящие контрфакты, вроде повторяющейся мысли «если бы я осталась, у меня уже была бы своя квартира и стабильная карьера», надёжно связаны с усилением грусти, сожаления и общего снижения настроения, тогда как нисходящие контрфакты, напротив, способны приносить облегчение и даже благодарность за реально сложившиеся обстоятельства. Проблема в том, что психика в состоянии грусти или неуверенности склонна автоматически, без сознательного выбора, чаще конструировать именно восходящие, а не нисходящие альтернативы, усиливая тем самым и без того тяжёлое эмоциональное состояние.
Почему это горе особенно трудно назвать и разделить с другими
Горе по прожитому опыту, при всей сложности его признания окружающими, о которой говорилось применительно к обесцененному горю в целом, всё же опирается на реальные, случившиеся события, которые можно описать и разделить с другими. Горе по несбывшемуся будущему лишено даже этой опоры: невозможно рассказать историю о жизни, которая никогда не случилась, а значит, подобное горе особенно трудно объяснить и разделить с окружающими, которые, вполне резонно, могут не понять, как можно скучать по тому, чего никогда не существовало на самом деле.
Эта трудность объяснения нередко приводит к тому, что человек предпочитает вовсе не упоминать подобную грусть в разговорах с близкими, опасаясь показаться странным или неблагодарным, — и подобное вынужденное молчание лишь усиливает изоляцию, характерную для любой формы обесцененного горя, о которой уже говорилось в другой статье. Именно поэтому обращение к специалисту, способному распознать и признать законность этого переживания без необходимости объяснять и оправдывать его перед человеком, не знакомым с подобной динамикой, оказывается особенно ценным именно в случае горя по несбывшемуся будущему.
Особая уязвимость в моменты, которые «должны были случиться»
Горе по несбывшемуся будущему часто обостряется в конкретные, символически значимые моменты — дни рождения, годовщины, важные события в жизни оставшихся дома друзей, — которые ярко напоминают о конкретных вехах несбывшегося сценария: свадьба друга, для которой воображалось собственное присутствие в привычном кругу, рождение ребёнка у знакомых, чьи собственные дети должны были расти вместе с воображаемыми детьми в той, другой жизни. Подобные символические точки могут застигать врасплох даже спустя годы после переезда, когда, казалось бы, основная адаптация уже давно завершилась, — и это не признак незавершённой психологической работы, а естественная особенность того, как подобное горе периодически напоминает о себе в связи с конкретными, символически нагруженными датами.
Узнаваемые сцены горя по несбывшемуся будущему
Одна из самых частых ситуаций — навязчивые, детально проработанные фантазии о том, как сложилась бы жизнь, если бы решение о переезде не было принято, включающие конкретные, живо воображаемые сценарии карьеры, отношений и быта. Другая узнаваемая деталь — острая грусть при столкновении с чужими историями, напоминающими ту, несбывшуюся версию собственной жизни, — знакомый, оставшийся дома и построивший карьеру, которую воображал для себя и сам человек. Ещё одна распространённая сцена — трудность объяснить окружающим природу этой грусти, поскольку формально её объект никогда не существовал в реальности.
Разница между продуктивным и застревающим контрфактическим мышлением
Важно различать эпизодическое, рефлексивное обращение к альтернативным сценариям, которое способно приносить определённое понимание собственных ценностей и приоритетов, и застревающее, навязчивое контрфактическое мышление, которое крутится по кругу, не приводя ни к какому продуктивному выводу, а лишь бесконечно воспроизводя одну и ту же болезненную альтернативную реальность. Первое — здоровая часть переработки сложного решения; второе — форма руминации, требующая сознательного, целенаправленного вмешательства.
Почему это горе иногда сильнее, чем горе по реально прожитому
Как ни парадоксально, горе по воображаемому, несбывшемуся будущему порой переживается острее, чем горе по вполне реальным, прожитым потерям, — отчасти потому, что воображаемая версия событий никогда не была скорректирована столкновением с реальными, неизбежными разочарованиями и трудностями, которые сопровождают любую, даже самую благополучную реальную жизнь. Несбывшийся сценарий существует в психике в идеализированной, безупречной форме, не тронутой компромиссами и неудачами настоящей жизни, а потому сравнение с ним реальной, неидеальной действительности неизбежно оказывается не в пользу последней, усиливая горе сильнее, чем это было бы при сравнении с реально прожитой, куда более сложной и неоднозначной альтернативой.
Важная оговорка: горе по несбывшемуся не означает ошибочность решения
Важно ещё раз подчеркнуть принцип, уже звучавший применительно к другим формам горя эмиграции: способность горевать по несбывшейся альтернативной жизни совершенно не противоречит уверенности в правильности реально принятого решения. Оба переживания — грусть по нереализованной возможности и убеждённость в правильности сделанного выбора — вполне способны сосуществовать одновременно, не отменяя и не обесценивая друг друга.
Что помогает прожить горе по несбывшемуся
Один из наиболее действенных практических шагов — сознательно, время от времени, уравновешивать спонтанно возникающие восходящие контрфакты нисходящими: рядом с мыслью «если бы я осталась, у меня уже была бы стабильная карьера» сознательно достраивать и вопрос «а с какими трудностями я могла бы там столкнуться, которых удалось избежать здесь». Это не попытка обесценить реальную утрату, а способ восстановить более полную, сбалансированную картину вместо автоматически искажённой в сторону сожаления.
Практика: письмо несбывшемуся будущему
Полезной терапевтической практикой оказывается написание письма той несбывшейся, воображаемой версии себя — не для того чтобы отречься от неё или притвориться, будто её никогда не существовало в мыслях, а чтобы сознательно, с уважением попрощаться с этой возможностью, признавая её реальность в качестве значимой части внутреннего мира, даже если она никогда не станет частью прожитой биографии.
Роль специалиста в работе с горем по несбывшемуся будущему
Специалист, знакомый с концепцией возможных «я» и механизмами контрфактического мышления, способен помочь распознать и признать эту редко называемую форму горя, а также структурировать восходящие и нисходящие контрфакты таким образом, чтобы они не усиливали, а, напротив, способствовали более взвешенному, целостному переживанию сделанного выбора.
Что я сказала клиентке про ту несостоявшуюся квартиру
Мы вместе с той клиенткой признали реальность её грусти по несостоявшейся квартире, не пытаясь ни преуменьшить эту грусть, ни превратить её в повод усомниться в принятом решении, — и уже сам факт названия и признания этого специфического, редко обсуждаемого вида горя заметно облегчил её состояние. Она написала то самое письмо несбывшейся версии себя, и, по её собственным словам, этот процесс дал ей ощущение, будто она наконец официально попрощалась с чем-то, что незримо тянулось за ней все эти месяцы без ясной формы и названия.
Если вы сейчас замечаете в себе похожую грусть по несбывшейся, воображаемой версии собственной жизни, мне хочется, чтобы вы знали: это реальное, психологически обоснованное переживание, а не признак того, что вы приняли неверное решение, — и разделить эту грусть вполне можно вместе со специалистом, который поможет найти для неё подходящие слова и достойное, признанное место в общей истории вашей жизни.